Поехать в Афганистан на своей машине из Нижнего Новгорода. Сначала это звучало как безумие, потом как план, а в итоге превратилось в маршрут на карте: 1500 км по Афганистану за 8 дней на моей Toyota RAV4.
Афганистан стал частью большого автопутешествия по Центральной Азии. К афганской границе я подъехал уже с несколькими тысячами километров за спиной (Казахстан и 3 недели по Узбекистану на машине), а после него впереди были ещё Душанбе, Памирский тракт, Ош, Бишкек и Алматы.
Попутчики нашлись почти в последний момент. С Марианной (@livelovetravelbymary) и Алексеем (@tudagdenebil) мы договорились ехать вместе буквально за несколько дней до границы.
Маршрут: Термез → мост Дружбы → Мазари-Шариф и Балх → Тахт-и Рустам → перевал Саланг → Кабул → Бамиан → озёра Банди-Амир → снова Кабул → Кундуз.
Термез: виза за один день
В Термезе я встретился с попутчиками, и первым делом мы поехали за визой.
Изначально я хотел сделать всё сам: заполнить анкету онлайн, распечатать документы и спокойно прийти в консульство. Но афганский сайт оказался не так прост — анкету не принимал, а в чём ошибка, не объяснял. Пришлось идти к местным помогалам. За подготовку всех документов они взяли около 1000 ₽.
Дальше всё укладывается в один день:
- Подаёте документы в афганское консульство в Термезе. Лучше успеть до 11 утра.
- Получаете квиток и едете в банк оплачивать сборы: виза — 130 $, roadpass на автомобиль — ещё 100 $.
- До 12:00 возвращаетесь в консульство и сдаёте квитанции вместе с паспортом.
- В 16:00 забираете готовую визу.
Мы забрали визы ровно в четыре и сразу поехали на границу.
Граница и мост Дружбы
Узбекскую сторону мы прошли неожиданно быстро. Очередей практически нет, вопросов минимум, машину осмотрели скорее для галочки, никаких дополнительных платежей. На границе я даже встретил российских консульских работников.
А дальше — тот самый мост Дружбы через Амударью. Именно здесь в 1989 году снимали знаменитые кадры вывода советских войск из Афганистана. Сколько раз я видел эту хронику по телевизору — а теперь еду по этому мосту сам.
Посередине моста — первый блокпост Талибана. Именно здесь впервые приходит осознание: все разговоры про Афганистан закончились, путешествие началось по-настоящему.
Афганскую границу тоже прошли быстро. Машину осмотрели без фанатизма. Сумки сказали взять с собой — их тут же подхватили помогалы и понесли к сканеру. Печать в паспорт, ещё одна печать на roadpass в отдельной будке — и всё. На обе границы ушло меньше часа.
На выезде последний блокпост: проверили документы, шлагбаум отъезжает в сторону. Добро пожаловать в Афганистан.
До Мазари-Шарифа добрались примерно за полтора часа по неожиданно хорошей дороге. Блокпостов по пути было несколько, но ни на одном нас не остановили.
Мазари-Шариф: мактубы и гид, от которого не отбиться
Заселились мы в популярный среди путешественников Rahat Hotel. Одноместный номер стоит 2300 афгани (около 2800 ₽), двухместный — 3000 афгани (около 3600 ₽).
У отеля закрытая парковка и бронированная дверь на входе. В большинстве стран это выглядело бы странным бонусом, а здесь воспринимается как вполне полезная опция.
Есть страны, где платишь за вход в музей. А есть Афганистан, где платишь за право вообще куда-либо зайти. Чтобы посмотреть достопримечательности, нужны специальные разрешения — мактубы. По 1000 афгани (около 1200 ₽) за каждую провинцию, которую хочешь увидеть.
Раньше разрешения выдавало министерство культуры, и они были бесплатными. Теперь этим заведует полугосударственная контора «Афгантур», и приходится платить.
Утром мы первым делом пошли в офис «Афгантура». Там нам сразу начали навязывать гида. Сейчас так происходит почти везде, где выдают пермиты, — объясняют это новыми правилами.
Мы долго отбивались, но в итоге сдались. Договорились так: гид едет с нами в Балх и в Голубую мечеть, а дальше мы едем сами. Стоило это 2000 афгани с человека. Спойлер: в Голубую мечеть мы в итоге сходили без него.
В целом я был к этому готов — про такую схему уже читал в чатах. Да и был у меня свой аргумент в пользу капитуляции. В Балхе я хотел попасть в мечеть Девяти куполов, а туда без гида практически не пробраться: вход только через блокпост талибов. Сложно спорить с людьми с оружием.
Балх — «мать городов»
Балх считается одним из древнейших городов мира — когда-то его называли «матерью городов». Через него шли караваны Великого шёлкового пути, а в разные эпохи он был важным центром зороастризма, буддизма и ислама. Местная принцесса Роксана стала женой Александра Македонского. А ещё считается, что именно здесь родился Заратустра.
За один день в Балхе мы успели увидеть:
- Зелёную мечеть;
- остатки древнего города и древнюю стену Балха;
- дом великого суфийского поэта Руми;
- мечеть Девяти куполов.
Мечеть Девяти куполов считается одной из старейших исламских построек Афганистана, её датируют IX веком. По одной из версий, её построили на месте буддийского храма.
От самого древнего города сохранилось немного. Но масштаб земляных валов и крепостных стен до сих пор позволяет представить, каким огромным было это место в период расцвета.
По дороге мы обсуждали с гидом новый запрет на смартфоны для всех госслужащих и членов движения Талибан. Он, мягко говоря, нарушит многие процессы, и непонятно, как его будут соблюдать. Пока же талиб на блокпосте спокойно фотографировал наш пермит на свой смартфон.
Голубая мечеть и самые необычные экскурсоводы
Вечером мы вернулись в Мазари-Шариф и пошли к главной святыне города — Голубой мечети.
По местной традиции здесь находится могила четвёртого праведного халифа Али. Хотя мы-то были в мечети в Наджафе в Ираке, где он похоронен на самом деле. Как бы там ни было, именно благодаря этой легенде Мазари-Шариф стал одним из главных религиозных центров Афганистана. А за мечетью есть большая голубятня с сотнями белых голубей.
Но запомнился этот вечер совсем другим.
Мы просто шли по улице, когда с нами поравнялись двое парней лет двадцати. Стандартный набор вопросов: откуда вы, нравится ли вам Афганистан. А потом: «Хотите, покажем город?»
Мы переглянулись. Ребята не были похожи на навязчивых «гидов», которые через десять минут начинают намекать на «дружеский подарок». Почему бы и нет.
Довольно быстро стало понятно, что парни эти непросты. По разговору, по жестам, по походке мы процентов на девяносто были уверены: они геи. Десять лет жизни в Таиланде дают своеобразную суперспособность, которую не впишешь в резюме. Но сама фраза «геи в Афганистане» звучала в голове абсурдно.
Они и проводили нас в Голубую мечеть — это просто совпадение. Мне было интересно наблюдать, как они общаются с местными. А местные общались с ними подчёркнуто дружелюбно. В какой-то момент охранник-талиб с автоматом принёс одному из них стул, предложил присесть и с улыбкой начал о чём-то расспрашивать. Судя по кивкам в нашу сторону — про нас.
У меня в голове было ровно два объяснения: либо уровень толерантности в Афганистане чудовищно недооценён, либо здесь просто никто ничего не видит.
Мы гуляли несколько часов, ели мороженое в кафе, болтали обо всём подряд. А потом они сами сказали, что они пара. И попросили никому не рассказывать: если узнают, их убьют. Это не фигура речи и не драматизация: при талибах гомосексуальность — преступление, за которое полагается смертная казнь.
Мы спросили:
— Ребят, но ведь это же видно. Разве нет?
Они только улыбнулись:
— Нет.
Позже мы долго обсуждали это между собой и пришли к любопытному выводу. Скорее всего, большинство людей вокруг просто не считывает такие вещи, потому что никогда с ними не сталкивалось. Нет фильмов, сериалов, публичных людей — нет самого образа, по которому можно было бы что-то заподозрить. К тому же в Афганистане мужчины вполне могут идти по улице, держась за руки. Для местных это обычный дружеский жест, никак не связанный с романтикой.
Вот такие у нас были экскурсоводы в Афганистане. Очень надеюсь, что у них всё хорошо.
Дорога на Кабул: 15 часов, ступы и памятник советскому солдату
После первого дня впечатления ещё не сложились в единую картину. Наутро мы выехали в сторону Кабула. Хотелось поскорее добраться до Бамиана и отдохнуть от жары: в Мазари было под 40°, а в Бамиане — около 20°.
Дорога до Кабула заняла 15 часов, в город мы въехали только в 11 вечера. Тяжёлый день — но, пожалуй, один из самых насыщенных за всю поездку.
Буддийский Афганистан: Тахт-и Рустам
Большинство представляет Афганистан исключительно исламской страной. Но почти тысячу лет до прихода ислама здесь был один из крупнейших буддийских центров мира. Про Будд Бамиана знают многие, но кроме них в стране сохранилось немало буддийского наследия. Два таких места мы увидели как раз по пути в Кабул.
Тахт-и Рустам — очень необычная буддийская ступа. Её не сложили из кирпича или камня, а целиком вырубили в скале — этим она чем-то напоминает церкви Лалибэлы в Эфиопии. Для Центральной Азии это практически уникальный пример такой архитектуры.
Рядом прямо в скале вырублен целый монастырский комплекс: кельи, храмы, хозяйственные помещения. В некоторых пещерах потолок покрыт сплошным цветочным орнаментом. Сложно представить, сколько труда это стоило в то время.
Перевал Саланг: последний памятник советскому солдату
Когда советские войска ушли из Афганистана, моджахеды методично уничтожили всё, что напоминало о «шурави»: звёзды, стелы, мемориалы. Всё, кроме одного небольшого камня в горах Гиндукуша. Его не просто не тронули — афганцы ухаживают за ним уже сорок лет.
У въезда в знаменитый тоннель на перевале Саланг стоит гранитный камень. На нём высечено: Мальцин Сергей В. 1965–85.
Когда мы остановились у обелиска, местный житель, узнав, что мы из России, попытался рассказать его историю. Но знания языка ему явно не хватило, и разбираться пришлось самим.
На опасной горной дороге через Саланг Сергей отвернул свой КамАЗ в скалу, чтобы избежать неминуемого столкновения с афганским грузовиком. В том грузовике ехали люди, в том числе дети. Афганские крестьяне остались целы, а Сергей погиб. Ему было 19 лет.
Позже бывший ереванский каменотёс Рафик Хачатурян, который был здесь в командировке на реконструкции перевала, решил увековечить его поступок. Этот обелиск он поставил своими руками.
Памятник стоит у родника — воду вывели прямо через обелиск. Местные часто останавливаются здесь отдохнуть и попить воды, ухаживают за памятником и знают его историю. Он пережил десятилетия войны, смену власти и даже подрыв тоннеля Саланг в 1997 году.
Мы помыли в роднике черешню, купленную тут же, отдохнули, мысленно поблагодарили Сергея и поехали дальше.
Но история на этом не закончилась. Оказалось, что Сергей — мой земляк. Уже вернувшись домой, я съездил на его могилу на Липовском кладбище в городе Бор. Могила явно не забыта — как и обелиск на перевале Саланг.
Ступа Топдара
Ступа Топдара стоит недалеко от Кабула и считается одной из крупнейших сохранившихся буддийских ступ Афганистана. Её построили примерно во II–III веках нашей эры. Война и время оставили свой след: богатый декор сейчас уже сложно разглядеть.
Вокруг ступы мы гуляли в окружении местных талибов. Они очень внимательно проверили наши документы, а потом везде сопровождали. Но всё было вполне вежливо — они даже не возражали, когда мы их фотографировали.
Именно такие памятники напоминают: почти две тысячи лет назад территория современного Афганистана была не окраиной цивилизации, а одним из важнейших центров буддийского мира. Здесь проходил Шёлковый путь, и вместе с караванами на восток распространялись идеи, тексты и традиции.
Пробка под Кабулом и русская речь
Два часа из пятнадцати мы провели в пробке. Но забудьте всё, что вы знаете о пробках. Здесь никто не стоит в ряд. Машины лезут со всех сторон, впритык, по принципу «есть зазор — значит, проеду». Один ряд превращается в четыре, а потом снова сливается в один. По обочине несутся, гудя и разгоняя пешеходов.
Правил дорожного движения в Афганистане практически не существует. Единственный действующий закон — кто наглее, тот и прав. Как это не превращается в бесконечную череду аварий, для меня загадка.
Скучать по дороге тоже не пришлось. В одном месте дети зачем-то бросили в машину палку. На нескольких блокпостах талибы стучали по кузову, когда я проезжал, не остановившись. Но в целом доехали без приключений.
Зато день запомнился двумя совершенно неожиданными встречами.
Останавливаемся в случайном городе, в случайном месте. Алексей выходит из машины — и первое, что он слышит, это приветствие на русском. Парень, оказывается, учился в Воронеже. Посреди Афганистана, в точке, которую мы сами выбрали наугад.
Вторая встреча — в той самой пробке под Кабулом. Водитель из соседнего ряда машет и просит опустить стекло:
— Привет, я Амир. Говорю по-русски, жил в Москве три года.
Поговорили, обменялись контактами. И ещё случайная деталь: он был за рулём точно такой же Toyota RAV4, как у меня. А таких машин в Афганистане почти нет.
Когда за один день в чужой стране тебя дважды окликают на родном языке, начинаешь верить, что мир куда теснее, чем кажется.
Бамиан: две пустые ниши
Из Кабула мы поехали в Бамиан — самое известное и популярное среди туристов место в стране. Слово «популярное» здесь работает по-афгански: других туристов мы там не видели.
Долина Бамиан лежит примерно в 130 км от Кабула по прямой, но дорога занимает часа четыре. В тот день был большой праздник, и по этому случаю — конечно, в целях безопасности — полностью отключили мобильную связь. Что-то это мне напоминает.
По пути мы заехали в древний город-крепость Шахри-Зохак, построенный прямо на склонах горы. Когда-то крепость охраняла и контролировала один из входов в долину. А в этот раз вход никто не охранял, и платить нам не пришлось: праздник, все отдыхали.
Долина Будд
В скалах вокруг долины — сотни искусственных пещер, где когда-то жили буддийские монахи. Сама долина исстари была важным торговым коридором: это один из немногих удобных проходов через Гиндукуш.
В VI веке прямо в скалах вырубили двух огромных Будд высотой 55 и 38 метров. Они возвышались над долиной и, судя по всему, производили примерно такое же впечатление, как два небоскрёба посреди гор. Китайский монах Сюаньцзан, добравшийся сюда в VII веке, писал, что статуи покрыты золотом и украшениями и слепят глаза.
Есть и ещё одна удивительная деталь. В пещерах рядом с нишами нашли древнейшие из известных образцов живописи масляными красками. Они относятся к VII веку — за несколько столетий до того, как масляная живопись распространилась в Европе.
В 2001 году весь мир облетела печальная новость: талибы взорвали статуи. Скала не поддавалась, и в дело пошли динамит, артиллерия и зенитки. Таким мы это место и застали — две пустые ниши, аккуратно повторяющие контур того, чего больше нет.
Чтобы подойти к нишам, нужно купить билет. Продают его в Шахр-и Голгола — довольно далеко от самих Будд, и добраться туда на машине — целый квест. Билет стоит 1000 афгани (около 1200 ₽).
Название «Шахр-и Голгола» переводится как «город воплей», и это не метафора. Считается, что здесь погиб любимый внук Чингисхана, после чего по приказу деда вырезали всех жителей. Историческая реальность здесь перемешана с легендами, но масштаб местных историй вполне соответствует масштабу пейзажа.
За нишей, где стояла статуя Шамама, можно подняться по внутренним ходам в скале почти на самый верх. По дороге видны остатки старых фресок, а наверху открывается офигенный вид на долину.
ЮНЕСКО решили не восстанавливать статуи: получился бы новодел более чем на 50%. Зато камни от разрушенных Будд аккуратно хранятся под навесом рядом с нишами.
Ещё когда мы ездили в Ирак и Сирию, я думал о том, до какой степени стоит восстанавливать древние объекты. Одни говорят, что новодел — это подделка, а пустота честнее. Другие — что скала без Будд просто перестаёт быть Бамианом. А вы как считаете?
Ещё одна деталь. Когда мы гуляли вдоль пещер, людей вокруг было мало, Марианна расслабилась и забыла надеть платок. Первые встречные талибы ничего ей не сказали — кажется, сами растерялись. А вот охранник у второй статуи попросил прикрыться получше.
Отель и город
В Бамиане мы остановились в Bamyan Royal Hotel за 3000 афгани в сутки. Укреплённые ворота на въезде открывает вооружённый человек, во дворе есть грязный бассейн, а с крыши на рассвете открывается шикарный вид на всю долину.
Долина Бамиана красивая, а вот сам город совсем невыразительный, тут без иллюзий. Всего в Бамиане мы провели два дня, один из них — на озёрах Банди-Амир.
А в первый же вечер я открыл рюкзак, чтобы немного поработать, — и не нашёл там макбука. Но об этом чуть позже.
Долина дракона
Недалеко от Бамиана есть место под названием Дара-и Аждахар — Долина дракона. Дорога совсем недолгая, 5–7 километров от города. Вокруг постепенно становится всё более пустынно, а потом впереди появляется странная каменная формация.
Если смотреть на неё сверху, и правда можно увидеть огромного дракона, лежащего в долине: длинное каменное тело, спину, глубокую трещину и что-то похожее на голову.
По местной легенде, здесь когда-то жил настоящий дракон. Он терроризировал жителей Бамиана и требовал в качестве дани людей и животных. Пока однажды сюда не пришёл Али, зять пророка Мухаммеда, и не разрубил дракона своим знаменитым мечом Зульфикаром. Так он и остался лежать в долине.
Два источника рядом с формацией тоже получили своё объяснение: один считается слезами дракона, другой — его кровью. А длинная трещина в камне — след от удара меча. В конце формации стоит небольшая святыня, посвящённая Али. И вообще в окрестностях Бамиана много легенд, связанных с Али, — например, о происхождении озёр Банди-Амир.
Геологи, конечно, придерживаются менее эффектной версии: это природная формация, которую сформировали трещины и геологические процессы. В общем, съездили посмотреть на дракона. Дракона не увидели, но камень действительно довольно необычный.
Банди-Амир — главное открытие
Озёра Банди-Амир стали одним из двух главных открытий Афганистана для меня. Про второе расскажу чуть ниже.
Иногда, когда едешь по невероятно красивой дороге к Банди-Амиру и давно не встречал ни одного блокпоста, мозг будто расслабляется. На несколько минут забываешь, что ты вообще-то в Афганистане. А потом за очередным поворотом снова появляются люди с автоматами — и реальность быстро напоминает, где именно ты находишься.
Про Банди-Амир я знал заранее: видел фотографии, примерно представлял, что нас ждёт. Но совсем не ожидал, что место настолько превзойдёт ожидания. Такое вообще случается редко.
Я ходил там с открытым ртом. И чем дальше мы ехали вокруг озёр, тем сильнее становилось впечатление: каждый новый поворот показывал Банди-Амир с ещё более красивой стороны.
Банди-Амир — это цепочка из шести бирюзовых озёр на высоте около 3000 метров в горах Гиндукуш. Это первый национальный парк страны, примерно в 75 км западнее Бамиана. Дорога туда отличная — кроме последних 10 км грунтовки.
Вода совершенно невероятная. Она настолько прозрачная, что видно, как рыбы плавают на глубине нескольких метров. А цвет выглядит так, будто кто-то немного перестарался с настройками насыщенности. Позже я прочитал, что такой цвет связан с известковым туфом, который обогащает воду диоксидом углерода. Природа здесь буквально сама подкручивает настройки.
Банди-Амир — популярное место отдыха у местных. Кто-то приезжает с палатками, кто-то ночует в местных отелях. Мужчины купаются: вода прохладная, но не ледяная, по ощущениям градусов 17–18.
Ну и, конечно, можно взять напрокат катамаран. Афганистан, Гиндукуш, три тысячи метров над уровнем моря — и вот ты крутишь педали, сидя в уточке. Сюрреализм какой-то.
Несколько лет назад Талибан запретил женщинам посещать озёра. Но когда мы там были, я видел довольно много женщин и семей. Возможно, сказались праздничные дни, и поборники морали тоже решили немного отдохнуть. А может, как всегда, глупые запреты не очень работают. От других туристок я слышал местный лайфхак: приезжать до 7–8 утра, чтобы попасть на территорию до появления охраны.
За вход для нас троих и машины мы заплатили 3250 афгани — примерно 4200 ₽. И очень советую доехать или дойти до дальней смотровой площадки: оттуда, на мой взгляд, открывается лучший вид на озеро.
Я сделал там огромное количество фотографий. А потом стал их смотреть и понял, что почти ни одна не передаёт того, что было вживую. Если вдруг окажетесь в Афганистане — не пропускайте Банди-Амир.
Экватор путешествия
Именно здесь закончилась наша дорога «туда». Банди-Амир стал самой дальней точкой, куда доехала моя машина, и экватором всего автопутешествия. Позади были три недели дороги и ровно 7000 км пробега.
Отсюда мы развернулись и поехали обратно. Впереди были Душанбе, Памирский тракт, Ош, Бишкек, Алматы — и дом.
Женщины в Афганистане
Когда речь заходит про Афганистан, почти всегда возникают два вопроса: безопасность и права женщин. Про безопасность будет ниже, а сначала о втором.
Дисклеймер: я не эксперт в этом вопросе, специально его не изучал и глубоко в тему не погружался. Поэтому не хочу делать выводы или давать оценки. Я просто расскажу, что видел своими глазами, а дальше каждый пусть думает сам.
Все знают, что права женщин в Афганистане существенно ограничены. После прихода к власти Талибана девочкам запретили учиться в школе после 6-го класса, и это далеко не единственное ограничение. При этом, как я понимаю, ситуация заметно отличается в разных частях страны: в Кабуле свободнее, а в Кандагаре, столице Талибана, гораздо строже.
А теперь — что я видел сам.
На улицах
Женщины на улицах встречаются. Их, конечно, гораздо меньше, чем мужчин, — впрочем, это характерно и для многих мусульманских стран Ближнего Востока. Но того, чтобы женщинам нельзя было выйти на улицу без мужа, я не увидел. Они ходят одни, компаниями, с детьми.
Одежда
Голова, насколько я видел, покрыта у всех, но дальше вариантов довольно много. По моим наблюдениям:
- около 20% ходят в бурках, где закрыто всё, включая глаза;
- около 60% закрывают лицо, но оставляют глаза открытыми — чаще всего с помощью обычных чёрных медицинских масок;
- остальные 20% ходят в хиджабе или просто в платке.
Встречались девушки, у которых платок был лишь слегка накинут на голову. Правда, насколько я понял, за такое талибы могут сделать замечание. Мы немного пообщались с одной такой семьёй, и мне показалось, что многое действительно зависит от семьи. Если семья либеральнее, то и нравы у женщин в ней заметно свободнее.
На рынке в Кабуле я видел мужчину, который продавал женское нижнее бельё. Интересно, кто и как его покупает? Но задержаться и посмотреть я почему-то не догадался.
Работа и учёба
За всё время путешествия мы видели всего одну женщину на обычной работе — она работала в банке. Это настолько бросилось в глаза, что я её запомнил. При этом я знаю, что есть женщины-гиды и владелицы бизнеса.
Школьников мы видели очень много. В младших классах девочек тоже много. Но старшеклассников на улицах меньше, а старшеклассниц мы не видели вообще — они не могут продолжать учёбу.
Рестораны
Когда мы всей компанией ходили в ресторан, нас обычно сажали в семейную секцию — просто потому, что с нами была девушка. Во многих ресторанах есть отдельные залы для семей и для мужчин. Иногда в семейной секции сидели семьи, иногда — просто компании девушек.
В одном ресторане разные компании в семейном зале были разделены ширмами. И было видно, что женщины, оказавшись за ширмой, снимали платки и хиджабы. При этом семейные секции есть далеко не везде — тогда мы просто сидели вместе со всеми.
Туристки
Девушки-туристки ездят в Афганистан и в составе групп, и в одиночку. Есть даже женские группы с девушкой-гидом. Конечно, соло-путешественнице здесь будет тяжелее, чем мужчине, но это вполне осуществимо.
Две картины, которые не уходят из головы
Первая — с дороги. Женщина, укутанная с ног до головы в синюю бурку, стоит посреди дороги и просит милостыню. Иногда с младенцем на руках. Мимо с двух сторон несутся фуры, поднимая такие клубы пыли, что через несколько секунд её почти не видно. И так было не один раз. Каждый раз, когда мы проезжали мимо такой фигуры, внутри что-то неприятно сжималось.
Вторая — из долины Бамиан. Напротив места, где когда-то стояли статуи Будды, находится местное кладбище. У свежей могилы стояла молодая девушка с ребёнком и молилась.
Можно предположить, что это могила её мужа. И невольно начинаешь думать: что будет дальше, если это действительно так? Если у неё нет семьи или семья не примет её обратно? Придётся ли ей однажды выйти на ту самую пыльную дорогу?
Вопрос места рождения
Пока мы ехали по Афганистану, в машине то и дело возвращались к одному разговору: насколько судьба человека зависит от точки на карте, где он родился. Любимая идея о том, что «каждый сам кузнец своего счастья», звучит очень убедительно… пока не представишь, что мог родиться женщиной в Афганистане.
Иностранная девушка может собрать рюкзак, купить билет, проехать по стране и вернуться домой. А девушка, которая родилась здесь, может не иметь возможности даже закончить школу. В этот момент понимаешь: место рождения — это не просто точка на карте. Иногда это обстоятельство, которое определяет почти всю жизнь ещё до того, как ты сделал первый самостоятельный выбор.
Как я потерял макбук и пару стереотипов
В Афганистане я потерял макбук и пару стереотипов. Макбук нашёлся.
Итак, вечер, отель в Бамиане. Открываю рюкзак, чтобы немного поработать, а макбука там нет.
Поток мыслей, пронёсшийся в тот момент в голове, чуть не сбил меня с ног. Когда на ноутбуке держится половина жизни, включая работу, само железо оказывается самым дешёвым, что можно потерять. Дороже всего то, что внутри.
Первая версия сложилась мгновенно: украли. Где и когда — непонятно, «но это же Афганистан, чему тут удивляться». Вторая версия была скромнее: есть небольшой шанс, что я забыл его в отеле в Кабуле.
Менеджер нашего отеля в Бамиане оказался очень приятным парнем. Его девушка учится в Москве, а отец хорошо говорит по-русски и когда-то служил с шурави. Он выслушал меня и сразу взялся за дело. Дозвонились до Кабула, но тамошнего менеджера на месте не оказалось. Начались два часа ожидания.
Пока они тянутся, расскажу, почему «украли» было первой мыслью — и почему она оказалась самой неверной за всю поездку.
Второе главное открытие — люди
Если первым открытием Афганистана для меня стали озёра Банди-Амир, то вторым — люди. Я ехал с набором стереотипов, как и все. А на месте выяснилось, что большинство людей очень доброжелательны и гостеприимны, рады поболтать и сфотографироваться.
Мы то и дело застревали где-нибудь по дороге, потому что завязывался разговор — чаще всего о жизни в Афганистане. Некоторые такие разговоры длились по два часа. И многие оценивают происходящее в стране очень трезво.
Языкового барьера почти не было. По-английски говорят очень многие, даже в отдалённых регионах, и иногда очень хорошо. Исключение — талибы.
Слово «афганцы», кстати, стоит брать в кавычки: единой такой нации нет. Исторически «афганцем» называли пуштуна, а пуштуны — лишь крупнейший из народов страны, около 42%. Дальше идут таджики (27%), хазарейцы (9%), узбеки (9%) и множество народов поменьше. Главные языки — пушту и дари (местный вариант персидского), оба из иранской ветви. Точных цифр, впрочем, не знает никто: полноценной переписи в стране не было с 1979 года, так что всё это оценки.
Для тех, кто снимает улицу и портреты, Афганистан — находка. Столько колоритных, непохожих друг на друга лиц сложно найти где-то ещё. Не случайно самый известный афганский портрет в мире — «Афганская девочка» Стива МакКарри — вышел на обложке National Geographic в июне 1985 года. Я, конечно, не МакКарри, да и вообще людей снимать не люблю. Но тут не удержался даже я.
Второй звонок
А теперь вернёмся в Бамиан. Второй звонок — ноутбук в Кабуле.
Его нашёл уборщик. Под одеялом. Картина восстановилась быстро: я работал в кровати, а вставая, набросил на макбук одеяло и ушёл, ничего не заметив. О вреде работы в постели теперь могу рассказывать с опорой на личный опыт. Уборщик передал находку менеджеру. Через два дня мы вернулись в Кабул, я забрал макбук и только тогда по-настоящему выдохнул.
Афганистан стабильно занимает места в самом низу рейтингов развития и благосостояния. Средний доход здесь такой, что на макбук нужно работать целый год. А уборщик просто нашёл его и отнёс менеджеру.
Истории со счастливым концом случаются даже там, где их меньше всего ждёшь. Особенно если ждёшь неправильного.
Снова Кабул: хрущёвки, рынок и река
Вернувшись из Бамиана, я наконец-то увидел Кабул не из окна машины. И этот город оказался самым противоречивым местом всей поездки.
В Кабуле как дома
Знаете, что общего у моего родного Тобольска и Кабула? В обоих городах адрес может звучать как «3-й микрорайон, дом 37». И в обоих случаях за этим адресом стоят одинаковые панельные хрущёвки. Любой, кто вырос в провинциальном российском городе, почувствует себя в 3-м микрорайоне Кабула почти как дома.
Эти кварталы начали строить ещё в 1960-е с советской помощью. СССР построил в Кабуле целый домостроительный комбинат, и панельки собирали здесь по тем же чертежам, что и от Калининграда до Владивостока. Местные даже научились выговаривать это непонятное слово — Mikrorayon.
Я довольно долго гулял по 3-му микрорайону и фотографировал, пока меня не окликнули из открытого окна на третьем этаже:
— Эй, привет, ты откуда?
Это был Энаят, местный житель. Мы немного поговорили через окно, а потом он спустился с братом, и мы полчаса разговаривали о районе, о местной жизни и об Афганистане.
Оба брата — инженеры, зарплата у каждого около 15 000 афгани (примерно 18 000 ₽). А теперь держитесь: живут они большой семьёй в пятикомнатной квартире площадью 150 квадратных метров. В хрущёвке.
Пока мы привыкли, что в хрущёвке на кухне два человека расходятся только боком, афганская версия — это 3–5 комнат и всего две квартиры на этаже. У соседей Энаята — четыре комнаты. Кажется, где-то на этапе проектирования советские архитекторы решили: «Ладно, здесь можно по-человечески».
Жить в микрорайонах здесь престижно: недалеко от центра, качественное строительство, центральное водоснабжение и отопление. Правда, отопление во многих домах уже не работает — ремонтировать его некому. Цены, если вдруг задумались о переезде: аренда пятикомнатной — 350–400 $ в месяц, покупка — около 100 тысяч долларов.
Есть и другие отличия: почти каждый двор обнесён своим забором, а вход — через калитку.
Уже после поездки я наткнулся на статью The New York Times про эти микрорайоны и советское наследие. Вот цитата оттуда:
«Здесь безопасно, — сказал 50-летний Шир Мохаммад Башир, директор школы, чинивший свой автомобиль возле своей четырёхкомнатной квартиры, где он живёт с женой и шестью детьми. — У нас есть водопровод. Есть электричество. Есть центральное отопление». «Честно говоря, Россия проделала огромную работу для Афганистана, — добавил он. — Мы не видели, чтобы международная коалиция построила что-то значительное».
Стоишь посреди такого двора: сушится бельё, бегают дети, машина припаркована на тротуаре — и можно даже забыть, в какой ты стране.
Рынок — отдельный мир
В последний день в Кабуле я решил просто погулять по городу, без достопримечательностей и специального маршрута: птичий рынок, обычный рынок, потом вдоль реки Кабул. В итоге намотал около 5 километров пешком, и, пожалуй, именно эта прогулка дала мне больше всего впечатлений от города.
Если хочется почувствовать город, я почти всегда иду именно на рынок. А в Кабуле это особенно интересно. Продавцы китайского ширпотреба, кузнецы, точильщики ножей, женское нижнее бельё, специи, канарейки — всё это существует буквально бок о бок.
При этом рынок совсем не ощущается местом, где ты чужой. Люди позитивные, легко разрешают себя фотографировать, а иногда и сами просят их снять. А ещё на кабульском рынке обнаружился русский след: ну какой афганский рынок может обойтись без Александра Сергеевича?
Здесь же я наконец попробовал то, о чём мечтал столько лет, — свежевыжатый тростниковый сок. Такой аппарат я впервые увидел очень давно в каком-то тревел-шоу и ещё тогда подумал, что хочу попробовать. Выжимают тростник машиной, которая выглядит как гибрид стиральной машинки и парового двигателя. Тростник заходит с одной стороны, сок выходит с другой — и никаких секретных ингредиентов. Такие же выжималки использовали в этом регионе и сто лет назад.
На вкус очень понравилось: умеренно сладкий и отлично освежает в кабульскую жару. Стоил он что-то около 15 ₽ — это вам не смузи за 700. И даже активированный уголь не понадобился.
https://youtube.com/shorts/IAJIbnccWkw
Река Кабул
А потом я дошёл до реки. Слово «река» здесь звучит несколько оптимистично. На деле это больше похоже на большой сточный канал, превращённый в мусорку. Не знаю, как он выглядит весной, когда воды больше, но летом впечатление именно такое.
И вот здесь контрасты Кабула становятся особенно заметны. При американцах пространство под мостами было плотно занято героиновыми наркоманами, некоторые из них там и умирали. Судя по фотографиям и репортажам, зрелище было совсем не для слабонервных. Если нервы крепкие, можно посмотреть репортаж Варламова, который там снимал.
Талибы наркоманов оттуда выгнали. Теперь под мостами и в самом канале в основном дети: они спускаются туда и сортируют мусор, выискивая то, что можно потом сдать. И это тоже зрелище не из лёгких. Вообще, ребёнок с мешком для мусора довольно быстро становится одной из привычных картинок Афганистана.
Вернуться с такой прогулки без вороха мыслей и эмоций сложно. Поэтому день мы закончили в приятной кофейне: правильный капучино, пышный круассан, вежливый бариста. В Кабуле такие места есть, и в них очень удобно делать вид, что предыдущих трёх часов не было.
Чикен-стрит и сувениры
Сувениры в поездках я покупаю крайне редко. Но на Чикен-стрит не удержался и купил себе шапку-паколь (пуштунку) и знаменитый афганский war rug.
Афганский военный ковёр — довольно необычная традиция, появившаяся во время советского вторжения. На традиционных коврах вместо привычных цветов, птиц и геометрических узоров начали появляться танки, вертолёты, автоматы, гранаты и карты. Потом сюжеты менялись вместе с войнами: появились американская техника, 11 сентября, дроны.
Ткут их вручную, как и обычные афганские ковры, — в основном женщины, в домашних или небольших семейных мастерских. Ковёр делают из шерсти, вручную завязывая узел за узлом, и на большой может уйти несколько месяцев. На коврах часто встречаются орфографические ошибки — не удивлюсь, если мастерицы не умеют читать даже на своём языке, не то что на английском. Уровень грамотности в Афганистане — один из самых низких в мире, в среднем около 37%.
Если на Чикен-стрит зайти вглубь зданий, можно найти много ювелирных мастерских, где прямо на месте делают украшения из местных драгоценных камней.
Есть у меня и своя традиция: из каждой страны отправлять себе домой открытку. Из Кабула я отправил её 28 июня. На почте меня торопили: давайте быстрее, сегодня самолёт в Москву. Видимо, не успели — или самолёт был не тот: до моего почтового ящика открытка добиралась гораздо дольше. А ещё я всегда привожу местные деньги. Афганские интересны в первую очередь тем, что многие банкноты настолько старые и замызганные, что готовы развалиться в руках.
Дорожные мелочи
С бензином в Афганистане проблем нет. Столько заправок я не видел ни в одной другой стране: от совсем стрёмных на вид до вполне современных.
| Топливо | Цена за литр |
|---|---|
| АИ-92 | ~77 ₽ |
| Дизель | ~78 ₽ |
| АИ-95 | ~83 ₽, встречается редко |
По качеству топлива нареканий не было. Единственное неудобство: картой нигде не заплатишь, только наличными.
Ещё одна местная особенность — энергетики. Такого их количества я не видел нигде. Едешь по пыльной дороге в глуши, и обязательно попадётся магазинчик, где основной товар — именно энергетики. Есть привычные Monster и Red Bull, есть тайские, сделанные специально для Афганистана, и очень много местных. Почему они стали здесь так популярны, для меня так и осталось загадкой. Безалкогольное пиво, кстати, тоже встречается.
И ещё одно наблюдение, которого я не ожидал. Я ехал в очень религиозную страну, но на призыв муэдзина большинство людей не отвлекалось от своих дел, а молящихся я видел очень редко.
Безопасность: чего бояться на самом деле
Удивительно, но больше всего беспокойства в Афганистане мне доставили не талибы, а дети. Пару раз они кидали в нашу машину камни и палку, а на улице приставали так, что отвязаться было почти невозможно. Самая настойчивая часть населения — и почти половина его: 43% афганцев младше 15 лет.
Дисклеймер: я не возьмусь утверждать, что в Афганистане безопасно. Я провёл там неделю, проехал один маршрут и на юге не был. Но лично я опасности не почувствовал ни разу.
Талибы
Часто ведут себя строго, но в рамках правил, которые быстро становятся понятными. Пару раз мне резко стучали по машине, когда я пытался проехать блокпост не остановившись. А однажды попросили застегнуть молнию на штанине — я застегнул, а через 50 метров снова расстегнул: жарко.
Правила простые. Паспорт и мактуб держать наготове, камеру убрать, не спорить. Военные объекты, блокпосты и женщин без разрешения не снимать, про дрон забыть.
Парадокс в том, что безопасность здесь обеспечивают как раз талибы, и следят за ней всерьёз. Мотив есть: туристов они ждут. В Кабуле открыли институт туризма и гостиничного дела, а в 2026 году впервые в истории страны запустили электронную визу.
Поток туристов растёт. По данным талибского Минкультуры, в 2021 году приехал 691 иностранец, в 2023-м — 7 000, в 2025-м — около 9 500. Даже теракт против туристов в 2024 году рост не остановил, а Россия входит в десятку стран, откуда едут чаще всего. Но в абсолютных цифрах это всё ещё крохи: Турция столько встречает меньше чем за два часа. За всю поездку я сам видел двух-трёх иностранцев.
Нарушения закона здесь, конечно, тоже случаются, и наказывают за них жёстко. С марта 2025 по март 2026 года власти Афганистана подвергли публичной порке не менее 1186 человек.
Бытовой криминал
Страна очень бедная, но криминогенная обстановка показалась спокойной. Достаточно вспомнить историю с моим ноутбуком.
Отели часто держат серьёзную вооружённую охрану и ставят бронированные двери, но это скорее наследие прошлого, чем реальная необходимость. К русским здесь относятся скорее доброжелательно и с интересом.
Что говорит статистика
Статистика расставляет угрозы в Афганистане в порядке, обратном ожидаемому.
- Дороги. 24 погибших в ДТП на 100 000 человек в год (оценка ВОЗ) — в полтора раза выше среднего по региону. Мы ехали на машине, так что этот пункт про нас.
- Мины. 54 погибших и раненых от неразорвавшихся боеприпасов в месяц, большинство — дети. По этому показателю Афганистан третий в мире.
- Задержания. Не меньше шести случаев с иностранцами за 2022–2025 годы, сроки — от двух месяцев до двух с лишним лет. Россиян это тоже касается, но по-разному.
- В апреле 2024 года в Газни туристы вечером вышли за хлебом, и их остановил патруль с автоматами. Полчаса проверок — и их вежливо, с улыбкой, вернули в гостиницу: после темноты выходить нельзя, ради их же безопасности.
- В июле 2025 года в Кундузе задержали российского этнографа Святослава Каверина. В багаже нашли советские чайники с афганской чеканкой, украшения и камни, сочли это контрабандой, а потом заподозрили шпионаж. Под арестом он провёл 52 дня.
- Теракт против туристов. Один крупный случай с 2021 года. 17 мая 2024 года в Бамиане обстреляли тургруппу на рынке: семь погибших, из них трое испанцев. Ответственность взял ИГИЛ-Хорасан (запрещённая в России организация). Бамиан, если что, был ровно на моём маршруте, и именно там на въезде была самая серьёзная проверка.
Так безопасно ли в Афганистане? Не знаю. Знаю, что главный риск прячется не там, где его ищут: риск терроризма и конфликта с властями обычно переоценивают. Для себя я сделал вывод: безопасность — не главный критерий при планировании поездки в Афганистан. Если честно, перед поездкой в Тыву я переживал больше.
Итоги
1500 км по Афганистану за 8 дней — для такой страны совсем немного. Поездка вышла эпичной и запомнится надолго. Но, честно, я подустал: шла четвёртая неделя путешествия по Центральной Азии, а Афганистан не давал отдохнуть ни физически, ни морально.
Что по деньгам
Всего на Афганистан у меня ушло примерно $800–900. Бюджет я, увы, не вёл, хотя обычно хотя бы примерно записываю траты. Так что это не бухгалтерский отчёт, а картина, восстановленная по памяти.
| Статья | Сколько |
|---|---|
| Виза и разрешения | $280 |
| Бензин | ~$80, делили на двоих |
| Вход к Буддам Бамиана и на Банди-Амир | ~$40 |
| Одноместный номер в отеле, за ночь | 1200–2500 афгани ($20–40), в Кабуле дешевле |
| Один приём пищи | 300–400 афгани ($4–6) |
Самое дорогое в Афганистане — это попасть в Афганистан.
Памятка для тех, кто соберётся
- Визу делают за один день в консульстве в Термезе: документы — до 11:00, квитанции из банка — до 12:00, готовая виза — в 16:00. С 2026 года есть и электронная виза.
- На машину отдельно оформляется roadpass, его оплачивают вместе с визой.
- Для осмотра достопримечательностей нужен мактуб на каждую провинцию. Его выдаёт «Афгантур», и вместе с ним почти наверняка навяжут гида.
- Возите наличные: картой не заплатишь даже на заправке.
- На блокпостах останавливайтесь, держите паспорт и мактуб под рукой и не спорьте.
- Не снимайте военные объекты, блокпосты и женщин без разрешения. Дрон лучше оставить дома.
- Девушкам платок нужен всегда, даже там, где вокруг почти никого нет.
- На Банди-Амире доезжайте до дальней смотровой площадки — оттуда лучший вид.
- Самый реальный риск — дороги. Ездите внимательно и не рассчитывайте на правила: здесь прав тот, кто наглее.
Напоследок
Случайный факт про Афганистан. Именно из афганского Бадахшана на протяжении тысячелетий везли знаменитый лазурит. Из него делали украшения ещё в Древнем Египте, а спустя тысячи лет перемалывали в ультрамарин — самый дорогой синий пигмент, которым художники эпохи Возрождения писали плащи Мадонн. Шахты Бадахшана работают уже около шести тысяч лет.
Вернувшись, я подумал: вряд ли я ещё соберусь в Афганистан.
А потом прочитал про Ваханский коридор, и где-то глубоко в голове поселилась мысль: может, всё-таки съездить? Заодно задумался о восхождении на самую высокую гору Афганистана. В общем, ничего не обещаю. Но опыт показывает: самые странные идеи иногда просто ждут, пока их перестанут считать странными. Прошлая безумная идея превратилась в 1500 км на карте.
Надеюсь, этот рассказ хотя бы немного приоткрыл для вас Афганистан. И, может быть, чьё-то «никогда не поеду» хотя бы на миллиметр сдвинулось к «чем чёрт не шутит».
